Берлин оказался неожиданно невысоким и тихим. По всему Берлину цветут липы и сладко пахнут, особенно после дождя и ночью. Благодаря отсутствию световой рекламы небо над городом ночью черное, со звездами. Повсюду цветет шалфей в качестве сорняка. Растет щавель - не конский, а съедобный; сурепка, клевер, репешок, полынь - правда, не серебристая, а чернобыльник; зверобой. В огромном парке посреди города по лужайкам ползают крольчата и живут лисы, над парком пролетают цапли. Цапли, впрочем, может быть, пролетают из соседнего зоопарка по своим делам. На месте составителей путеводителя я бы про это писала.
На траве в парке вперемешку с обычными гражданами лежат-загорают нудисты с нежными жопами.
А больше я в Берлине ничего толком не видела, вот разве что Потсдамер платц, с геометрически удивительными зданиями; вообще, у них все очень хорошо с решением пространства, а Потсдамер и вовсе рай для фотографа, с этими жесткими, острыми, сталкивающимися линиями.
Не видела, потому что с утра до закрытия ходила по музеям. За три дня посетила семь, включая, правда, собор (2 раза). Собор не понравился, особенно изнутри, потому что барокко я вообще не очень, а немецкое, судя по всему, тем более. Единственное что, под куполом собора имеется чудесный белый голубок с растопыренными когтями, сильно похожий на орла: этакий пикирующий на тебя с клекотом святой дух.
Так что я сидела и хандрила, пока девушки поднимались под купол и озирали виды Берлина с верхотуры - а я как-то не люблю городские виды. Но потом я спустилась в подвал и обнаружила там гробы кайзеров, их отпрысков и прочей аристократии (усыпальница Гогенцоллернов), и это зрелище меня с собором примирило.
Тихо, темно, спокойно, гробы огромные, железные, кованые, каменные, умирали они основательно. Один гроб - как каравелла, другой - как полированная стенка, хрусталя только не хватает. И целые поляны детских гробиков, плодились они как кролики, мерли как мухи.
Очень понравилось решение: львиные морды с кольцами в пасти, по периметру гроба, чтобы его поднимать. На канатах, конечно, поднимать, этакую-то дуру, еще и вместо ножек орлиные лапы, вцепившиеся в чугунные шары.
И изящная деталь: благодарные потомки и музейные работники на юбилеи успения приносят гробам венки, а когда цветы вянут, венки эстетически верно не убирают. Так они там и стоят, сухие, серые, пыльные, хрупкие.