Вчера ходила на Абай Оккупай, где цикл вечерних лекций открылся лекцией Сергея Кузнецова о ностальгии по СССР.

Когда идешь от метро к Абаю, картина сперва привычная для Чистых прудов: люди с пакетами из Макдоналдса и с пивом, задирают друг друга и прохожих. А потом приходишь в лагерь, вспоминая "флору". 

Лагерь такой: окружен полиментами, мимо справа и слева по бульварам регулярно приезжают автозаки, порой ОМОН, постоят для острастки и волнений и уезжают; по традиции, их встречают и провожают общими аплодимсентами.

Вокруг фонтана постоянное движение, толкотня, и кого тут только нет. Тут стоят ЛГБТ, тут играют в мафию, там таблички, от руки писанные, объясняющие все это; тут анархисты; тут экологи; тут йоги с вонючими палочками сидят на тротуаре в позе лотоса и беседуют над словарным справочником; тут либералы и неформалы; тут старушка в коляске сидит с плакатом - "Отпустите Навального и Удальцова, заберите меня".

Между ходят городские сумасшедшие в странных одеждах. 

Вот общая доска объявлений - и стол находок. Справа раздают ежедневную газету лагеря, тут же раздают листок "Слово русским". Объявление такое: мясную и вегетарианскую кухню слить воедино, для экономии ресурсов. Лена говорит - на кухне сидят нацики. Заведуют едой. (Вроде бы все говорят, что на кухне - анархисты.)

Туалетами заведовала девушка-кинолог, она работала в милиции, но за протесты ее уволили, теперь она свободный кинолог; вчера биотуалеты опять увезли, при помощи милиции и ОМОН: операция эвакуация. 

Повсюду возникают толковища за судьбы родины - и лекции.  Человек объявляет, что будет его лекция, пишет на бумажке, кто он и про что лекция, становится в сторонку, его окружают человек 30-60-80, он говорит, потом вопросы, обсуждение. И много таких кружков одновременно стоят в разных местах, по интересам. Перед Кузнецовым мы еще четырех послушали. Валерия Никольского, например.(http://www.labyrinth.ru/content/card.asp?cardid=13352)
На доске объявлений:  "17:00 Зачем нам птичье пение? Птичье пение как шаг от криков к языку"

В одном кружке говорили про образование, в другом про экономику.

Потом под грохот проезжающих трамваев слушали Кузнецова - он перечислял периоды СССР и их особенности и одновременность, сравнивал все со всем: с нацистской Германией, с послевоенной, с нашими 60-ми, с американскими 60-ми, с Парижской коммуной, с Испанией - что общего, и что, главное, разного. 

Тут же в кружке стояли женщины средних лет, и девы с тонкими лицами, и приземистые мужчины, и вдохновенные молодые люди, а слева от нас - подростки в черных спортивных костюмах, на вид - лет 14 и 19, то ли дети гастарбайтеров, то ли держателей палаток - ели семки, сплевывая на землю, и тоже внимательно слушали Кузнецова, у которого я тоже не все слова понимаю. Он как раз говорил про покиданных в реку во Франции алжирцах. 

- Небольшое объявление, - прервал лекцию человек из управления лагерем, - скоро начнется наша ежевечерняя ассамблея, будем общим голосованием решать вопрос о передислокации.
- А будет передислокация?
- Не знаю - будем решать общим голосованием. 
- Скажите, - робко потянулся мужчина средних лет в черном, в очках с тонкой золотой оправой, - а мы будем переезжать ближе к Кремлю?..

Когда лекция дошла до размышлений о том, что необязательно все должно кончиться кровью, из-за Кузнецова высунулся колоритный Гаврилов в бархатной куртке и вежливо сказал:
- Сережа, извини, у меня комментарий, который, как мне кажется, может послужить иллюстрацией к твоим словам - вон там за нами на бульваре ОМОН вышел из автобуса и начал одеваться...

После чего все пожали плечами и принялись дослушивать и задавать вопросы.
- Скажите, -  опять мужчина в очках с тонкой золотой оправой, - а нас сегодня будут бить?

Кузнецов всех так очаровал и увлек, что, оказывается, судя по хронике дня в Новой газете, именно в это время лагерь находился в волнениях по поводу ОМОНа и разгона, были терки, эвакуировали машины, припаркованные вдоль бульваров, волновались ФБ и твиттер, а мы даже ничего и не заметили. 
Случается некий естественный дзен - например, во время предыдущих кризисов (не считая последний небольшой) - я, во-первых, была ужасно влюблена, а во-вторых, училась, так что я их вообще не заметила. "От матерной ругани увяли кусты - я даже не заметил, потому что кто-то завладел моим сердцем". И в ожидании грядущего и сейчас собираюсь поступить так же.